Главная
RUS  ENG
Поиск:
 
13.10.04 10:27

«МЫ СЛИШКОМ ЛЕГКО ТЕРЯЕМ СВЯЗИ С ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИЕЙ»

ЮРИЙ ЛУЖКОВ О ПРОЕКТЕ ПЕРЕБРОСКИ НА ЮГ ЧАСТИ СИБИРСКИХ ВОД. ЧАСТЬ 2-я.

(Окончание).

Реальные работы по строительству канала начались в 1950 году. Однако в 1951-м были приостановлены.

Затем стройка возобновляется в 1958 году, но продолжается лишь до 1962-го. Потом еще один цикл: начало — в 1971 году, прекращение — в 1973-м.

И вот наконец с 1978-го круто взялись за дело. Тысячи специалистов провели колоссальную работу, рассчитав 17 вариантов использования избыточных и паводковых вод Оби и Енисея для орошения земель Казахстана, Узбекистана, Туркмении, а также Тюменской, Курганской, Челябинской, Оренбургской областей. Началась реальная работа... А дальше вы уже все знаете.

Так что теперь мы вернулись в ту нулевую точку, с которой начинал киевский мальчик, и должны заново рассмотреть идею практически в том виде, как она была изложена в его гимназическом сочинении:

“...В недальнем расстоянии от Аральского и Каспийского морей, в Сибири, находится речная область Оби, в два раза более обширная, чем область Волги, и могущая массой своей напитать два Каспийских моря. Область эта представляет местность почти одинаково открытую как к Ледовитому морю, на север, так и к Аральскому, на юг, и только вследствие самого незначительного склона в первом направлении реки ее, вытекающие с Запада, из Уральских гор, поворачивают затем на север, а не на юг. Достаточно было бы небольшой преграды со стороны Ледовитого моря, или небольшой ложбины со стороны Аральского, и реки Западной Сибири первоначальное свое восточно-западное направление изменяли бы не в северное, как теперь, а в южное и своими обильнейшими водами не питали бы напрасно холодных тундр Северной Сибири, не опресняли бы во вред Ледовитого моря, более вследствие этого подверженного замерзанию, а оплодотворяли бы теплые и обширные страны, окружающие Каспийское и Аральское моря”.

Все это сегодня досконально проверено и подтверждено. Геологи, географы, картографы, почвоведы, гидрологи, экологи занимались этим многие годы. Они исследовали огромные просторы Сибири и Центральной Азии. Они выяснили, что на севере водные ресурсы в 50 раз превосходят возможное собственное потребление, тогда как степи Казахстана, Алтая, сибирского юга удовлетворительно увлажняются в среднем лишь раз в десятилетие, а в остальные годы население только и молит: “воды, воды!”.

Еще они просчитали, что для удовлетворения потребностей в воде здесь достаточно было бы 5—7% среднегодового сброса Оби в Северный Ледовитый океан. Они проложили на картах несколько вариантов маршрутов водоводов с учетом ландшафта и прогнозируемой продуктивности прилегающих земель. Они нашли, что воду удобнее всего забирать из Оби в районе Ханты-Мансийска, затем водовод идет в республики Центральной Азии и впадает в Амударью. Еще они решили, что оптимальным вариантом водовода — по крайней мере, на тот период — мог бы быть канал, несмотря на фильтрации и испарения (протяженность — 2250 км, глубина — 16 метров, ширина — 200). Объем водозабора — не более 27,2 куб. км в год.

Наконец, они гарантировали, что с использованием этой воды окажется возможным орошать 4,5 млн. га земель. При этом вложенные деньги окупятся не только за счет роста сельскохозяйственного производства, но и за счет косвенных системных социально-экономических последствий.

А вырученные деньги можно направить на развитие Сибири — как на улучшение экологической обстановки, так и на прямые бюджетные нужды. Чтобы население не вымирало.

Такая вот простенькая идея.

Разумеется, речь не о том, будто можно просто разыскать старый проект и пустить в реализацию. Возвращение если возможно, то лишь при учете новых реалий — политических, экономических, экологических и технических. И все же, при всех оговорках вряд ли можно предположить, чтобы такая мощная проработка, какая была проделана в течение 15 лет крупнейшими специалистами, была абсолютно непрофессиональной и должна быть вовсе утраченной вместо того, чтобы послужить фундаментом для новых проработок. Это не по-хозяйски.

Уточняю и резюмирую: меньше всего автор хотел бы выносить окончательный вердикт. Совсем не считаю себя компетентным. Лишь призываю спокойно, без эмоций, с учетом современных геополитических и экономических условий и технологий решить наконец вопрос о реальности — или доказать невозможность — идеи.

СТАРЫЙ ПРОЕКТ В НОВОЙ СИТУАЦИИ

Но, спросит читатель, что нам до этой идеи, если за прошедшие годы кардинально изменилась вся ситуация южнее сибирского водораздела? Одно дело, когда это была наша территория, родные республики. И совершенно другое, когда — не будем обсуждать, по чьей вине, — это чужие страны, все активнее поглядывающие в сторону США.

Узбекистан проводит политику полного отказа от какого-либо значимого сотрудничества с Россией. На его территории располагается самая крупная группировка американских войск в Центральной Азии. Несмотря на то что Россия является крупнейшим импортером узбекского сырья, российский бизнес представлен в республике очень слабо.

Казахстан продолжает оставаться основным политическим и экономическим партнером России в регионе.

Киргизия и Таджикистан связаны с Россией договором о коллективной безопасности. Единственной силой, поддерживающей единство разоренного гражданской войной Таджикистана, по-прежнему остаются российская 201-я дивизия и пограничники. Однако руководство этих стран также усилило поиск других внешнеполитических центров, призванных стать их экономическими партнерами.

Что касается Туркменистана, то в последнее время свои надежды Ашхабад связывает со строительством газопровода через подконтрольный США Афганистан в Пакистан и Индию. Так при чем тут мы?

Отвечаю. Именно при том, что Россия не может безучастно относиться к проблемам бывших южных республик. Даже если мы опустим душевные эмоции, поскольку нынче это немодно, придется признать, что их проблемы больно ударят по бывшему “старшему брату”.

Дело в том, что сколь бы экономично ни расходовали они свою воду (применяя, например, капельное и трубное орошение), в силу прогнозируемого глобального потепления водные запасы этих стран, практически исчерпанные, будут и дальше уменьшаться. По оценкам специалистов ООН, ресурсы пресной воды в этом регионе сократятся в результате потепления климата минимум на 20%.

А в это время высокий прирост населения и трудовых ресурсов во всех странах Центральной Азии будет требовать расширения общественного производства и освоения новых земель. Для нормального существования требуется не менее 0,3 га орошаемой земли на живую душу, тогда как в настоящее время имеется в среднем только 0,17 га. А между тем, если сейчас в центральноазиатских республиках (кроме Казахстана) проживают более 40 миллионов человек, то, по прогнозам демографов, к 2020 году их будет 60 миллионов, а в 2050-м — 1000 миллионов. Вот и считайте.

Одним словом, в центральноазиатских странах налицо кричащая диспропорция между высочайшим приростом населения и низким, все падающим, уровнем эффективности общественного производства, между возрастающими потребностями и реальными возможностями их удовлетворения. Лишь Казахстан находится в лучшем положении. Но и его проблемы, хотя и разрешимы, по силам только процветающему государству. А процветания без решения этих задач может и не наступить.

В нищающих из-за нехватки пресной воды странах следует ожидать развития напряженности, агрессивности, терроризма, фундаментализма и подобных настроений.

И это лишь часть проблем. Уже теперь обнажившееся дно умирающего Арала площадью 40—50 тыс. кв. м разносит сотни тысяч тонн песка и вреднейших минеральных солей, которые достают Оренбург, Орск, Волгоград, Саратов, южные территории Уральского региона. Представьте себе, какие последствия ожидают Россию вследствие быстрого опустынивания плодородных земель Центральной Азии в результате полной гибели Арала. Последние два года регион существует в условиях природно-техногенной катастрофы. Уже 150 тысяч человек переселено из Каракалпакии, теперь там невозможно жить. Добавьте к этому неизбежное, из-за снижения платежеспособного спроса, сворачивание южного направления экономических связей, резкое снижение экспорта российских товаров и импорта из Центральной Азии хлопка, редких металлов, урана, сельскохозяйственной продукции, углеводородного сырья и других стратегических товаров.

Глядя на все это, невольно думаешь: а может, радетелям за чистоту экологии надо было бояться не “поворота рек”, а наоборот, отказа от этой идеи?

Ведь по проекту 1986 года сюда уже должна была прийти вода из Сибири.

Разве не лучше было бы для России, если бы с южными ветрами в Западную Сибирь и на Южный Урал приходили не пыль и соль, а испарения с зеркала Аральского моря?

Еще одна проблема — громаднейший миграционный поток, беженцы из экологически и социально неблагополучных азиатских регионов. Трудно себе представить, как Россия будет с этим справляться. А уж если в результате экономической разрухи, нищеты и внутриполитической напряженности центральноазиатские страны станут добычей исламского радикализма и экстремизма, не хочется даже думать, как все это может хлынуть и на российские просторы, где проживают миллионы мусульман — граждан России.

Прибавьте сюда стойкое военное партнерство и экономическое присутствие США и западных стран, которые будут всеми доступными средствами занимать одну позицию за другой в этом стратегически важном регионе, и вы убедитесь в верности древнего правила: “если тот, кто сидит в верховьях реки, не дает воды тем, кто внизу, то последние могут с оружием в руках отстаивать свои права на воду”.

Чтобы избежать всего этого, придется радикальным способом перестроить всю свою восточную экономическую политику. То есть не только преобразовать, ко всеобщей выгоде, хозяйственную инфраструктуру своих земель Сибирского и центральноазиатского региона, но и выйти на новые рубежи в глобальном партнерстве в Центральной Азии. Если не найдем партнерских взаимовыгодных решений, нам придется решать другую группу проблем — защиты от внешних силовых посягательств.

В любом случае обладание 24% мировых ресурсов пресной воды потребует колоссальных политических и организационных усилий, чтобы защитить свое право спускать избыточные воды в Северный Ледовитый океан.

КАК ЭТО СДЕЛАТЬ

Разумеется, все перечисленное вовсе не означает, будто надо требовать от России благотворительных жертв в ущерб интересам своего народа. Но есть возможность выгодно продать то, чем мы сами воспользоваться не можем. Имею в виду: продавать платежеспособным покупателям избыточные воды, сбрасываемые сейчас в океан.

Если так поставить вопрос, то есть перевести его из сферы эмоций в плоскость четкой экономики, то проект обретает наконец твердую коммерческую основу. Россия может получить немалую выгоду — причем при прямом материальном участии южных соседей. А вырученные деньги направить на развитие Сибири. Если бы проект оказался состоятельным, сибиряки получали бы ежегодно на поддержание региона миллионы долларов.

Скажем, на Кипре кубометр поливной воды стоит доллар. В Центральной Азии возможности экономически пока существенно слабее, но центов на 20—30 рассчитывать можно. А себестоимость доставки этого кубометра по предполагаемому каналу — с учетом и капитальных, и эксплуатационных затрат — около 10 центов. И это не нефть и не газ, запасы которых ограничены. Это ежегодно возобновляемый, считай неиссякаемый ресурс. Притом надо учесть, что потребности в воде (как и цены) растут и будут расти дальше.

Другое дело — что у нас нет еще никакого опыта торговли водой. Так же, как нет еще ответа на вопрос: как в условиях рыночных отношений осуществлять такие проекты. Вот почти уже двадцать лет мы лишены нового опыта объединения вокруг общезначимого дела — будь то строительство дорог или борьба с бедностью. Если что и объявлялось, то мгновенно обюрокрачивалось и затухало. Нет больше того энтузиазма, который поднимал людей, нет авторитета государства, который позволял включать рычаги внеэкономического воздействия, нет, слава богу, партийного давления, квазиидеологии, репрессивного аппарата, который приводил в действие эти рычаги. Как без всего этого делать то, что делали наши отцы и деды, — объединять страну вокруг больших проектов и программ, обращать частный интерес в общее дело, — вопросы решаемые, но новые.

Приходится признать, что инженерное и техническое обеспечение идеи “поворота” не является сейчас самой актуальной проблемой. Во-первых (повторим), многое наработано и требует лишь привязки к изменившимся реалиям. А во-вторых (тоже повторим), накоплено достаточно научного потенциала и опыта, чтобы мы могли с этим успешно справиться. Были бы решены все остальные проблемы — политические, финансовые, организационные и самое главное — идеологические, мировоззренческие и даже психологические. Здесь корень. Тут нужны качества истинных политиков. Те качества, которые, по слову философа (Макса Вебера), “являются для политика решающими. Страсть — в смысле ориентации на существо дела. Во-вторых, чувство ответственности. И глазомер”.

На состоявшейся в Бишкеке конференции ЮНЕСКО “Евразия в XXI веке, диалог культур и конфликт цивилизаций” главы среднеазиатских государств с интересом отнеслись к проекту. Президент Киргизии Аскар Акаев, например, поддержал идею межгосударственного консорциума. Это интересное предложение. Что в нем особенно интересно — речь не идет о создании очередной естественной монополии, которая держала бы за горло страны-участницы ради получения прибыли. Прибыль те получают сами. А консорциуму лишь платят за работу, чтобы компенсировать его расходы. Сообщество стран — участниц проекта в этом случае строится на основе членства: государства и частные компании участвуют в нем не просто деньгами (скорее всего — занятыми у Всемирного банка), но и административно — через посты в международном консорциуме.

Могут быть найдены и другие организационные формы. Главное — что экономическим стержнем совместного проекта становится не просто купля-продажа воды, а развитие производственных сил и ведение прибыльной хозяйственной деятельности за счет активного водохозяйственного обустройства региона.

Как говорится, почувствуйте разницу. Мы, все вместе, не просто торгуем водой, но заботимся о развитии сельскохозяйственного производства и промышленности в регионе, об освоении полезных ископаемых, обустройстве лесозащитных полос, перевозке грузов по параллельной каналу автотрассе “Север—Юг”, о развитии электроэнергетики и так далее.

По существу речь идет о создании “в складчину” корпорации по системному социально-экономическому развитию гигантской территории (включающей как юг России, так и республики Центральной Азии) за счет рационального использования объединенных ресурсов.

Осуществление такого проекта могло бы стать точкой, объединяющей интересы всех партнеров на евразийском пространстве, позволило бы создать мощный экономический мост между Россией и республиками Центральной Азии, а в перспективе — со странами Персидского залива.

Так что поворачивать надо пока не реки, а мозги — если мы начнем хотя бы обсуждать проблему орошения среднеазиатских земель и показывать свою заинтересованность, то как минимум вызовем ответную заинтересованность, а как максимум — создадим прецедент “другой глобализации”, построенной не на конфронтации, а на взаимопомощи и обустраивании мира для всех.

ДРУГАЯ ГЛОБАЛИЗАЦИЯ

Сегодня существуют в принципе два сценария глобализации. Первый — господство мощных транснациональных корпораций, исповедующих принципы глобального социального дарвинизма. Этот способ приводит к росту эффективности и доходов, но вызывает протесты, ибо закрепляет приоритет развитых наций в конкуренции за глобальные ресурсы. А несправедливость, как известно, вызывает оппозицию и является питательной средой для терроризма и межгосударственных конфликтов, в том числе и силовых. В этом мы убеждаемся каждый день, когда раскрываем газеты.

Но есть, хотя и редкие, примеры другой глобализации, построенной на равных, партнерских отношениях и концепции совместных дел. Классический пример — созданное более 50 лет назад Европейское объединение угля и стали. Тогда страны Европы, по существу, стали рассматривать уголь и железную руду как общий ресурс, которым следует распорядиться так, чтобы получить максимальную сумму благ для объединения в целом. Эффект от такого подхода оказался столь мощным, что сыграл важную роль в нейтрализации национальных сепаратистов, но мы сейчас не об этом. А о том, что, встав на такую конструктивную позицию, государства переходят к новому, нестандартному пока политическому мышлению при решении национальных задач.

Сегодня никто из серьезных политиков не ставит вопроса о том, чтобы заморозить или повернуть вспять глобализационные процессы. Но их можно сделать более справедливыми, благоразумными, более, если хотите, регулируемыми. Глобализация — не просто “Макдоналдсы” или финансовый рынок. Глобализация есть признак надвигающегося нового, неизвестного пока миропорядка, по отношению к которому Запад находится примерно в том же положении, что и Восток. Ни там, ни тут нет универсалистской идеи. Есть лишь эгоизм участников мирового рынка и претензии на обладание истиной, растущие в зависимости от денежной и военной силы.

Сегодня Америка с полным правом претендует на лидерство в глобальном мире. Но истинное лидерство берется не силой, а признанием. Оно за тем, кто придет к универсалистской идее, к новой морали — не на противостоянии, не на высасывании, не на выбрасывании тех, кто вне стратегических интересов.

У всех на памяти (мне об этом говорили многие американцы) слова нашего Президента В.В.Путина накануне иракской войны: “Это ошибка”. А почему, спрашивается. Не потому ведь, что кто-то не верил в мощь и военную силу супердержавы. Нет, конечно. А потому, что, решая таким образом свою ближнюю геополитическую задачу, Америка фактически отказывалась от той роли, какая уготована была ей самой историей на данном этапе, — роли лидера глобального мирового сообщества. Говоря словами библейской притчи, она меняла первородство на чечевичную похлебку, образ справедливого демократического государства — на образ колониальной державы. И эта “ошибка” была не случайной, а следствием тех старых ценностных ориентиров, что были заложены еще в XVIII веке: утилитаризм, эгоизм, деньги как высшая ценность. Но такая система ценностей не может претендовать на всеобщее признание. Элементарный инстинкт не позволит человечеству признать в качестве мирового лидера страну, понуждающую принять ее условия подкупом и бомбежками.

Мы запаздываем в проблемном видении. Мир уже живет, так сказать, в будущем, а соответствующей мировой экономике идеологии нет. Все общественные институты, вся политика, нравственно-этические нормы, все установки — из прошлого. Больше, лучше, масштабнее, но в основе все равно фордовский конвейер, попытка современным оружием отстоять миропорядок, в ценностном смысле исчерпанный и морально устаревший.

Можно как угодно возмущаться теми молодыми людьми, которые активно выступают против американского варианта глобализма, противопоставляя ему иной, основанный на общении, взаимотерпимости, новом аскетизме. Но нельзя отрицать, что по отношению к новой эпохе “социально-дарвинистская” система ценностей выступает как устаревшая и консервативная. Тот мир, который несет с собой глобализация, еще не прояснен как система. Неизвестно, какая управленческая технология, какая этика, какие ценности там будут царить. Но если — как чувствуют эти молодые люди — новый мир будет основан не на силе, богатстве, примате денег и безудержном потребительстве, а на других ценностях, то и мы должны играть на другом поле.

У нас нет еще новой этики, некоей “абсолютной морали”, с нормами которой согласились бы все. Есть зачатки того, что, употребляя слова Достоевского, можно назвать “всемирной отзывчивостью”.

Абсолютная мораль — это такое понимание проблемы другого, когда все идеологические, расовые и прочие членения отступают. Это готовность прийти на помощь любой стране независимо от степени либеральности ее законов или согласия размещать на своей территории чужие военные базы. Это такое отношение к ближнему, когда “ближний” на нынешней объединенной планете — весь мир. Любая страна, какой бы ориентации ни придерживалась, должна вызывать у нас одинаковое желание: разделить ее проблемы как свои собственные. Не знаю, какую еще катастрофу должно пережить человечество, чтобы нечто подобное стало этическим постулатом, принятым всеми. Но если мы не найдем нового человеческого ответа на вызов глобализации, мировой бойни не избежать.

Все эти тезисы не новы. Но обычно критики глобализации заканчивают именно критикой, протестами, демонстрациями. Мы не видим пока практических примеров альтернативной глобализации — где она, как она возможна. Если хотим достичь успеха, то должны показывать все это на практике. Альтернативная глобализация не дело теории, которая в нынешних информационных условиях мгновенно забивается заказной демагогией. Это дело практики, реальных решений.

Так вот, возвращаясь к проекту, о котором идет речь, можно сказать: его политическая перспективность именно в том, что он безусловно следует логике второй модели. Если, как было сказано, стержнем проекта станет не просто торговля водой, а развитие хозяйственной деятельности в регионе, создание “в складчину” условий для системного социально-экономического развития за счет активного водопотребления, то, встав на эту позицию, мы перешли бы к новому, нестандартному пока глобалистскому подходу к решению национальных проблем — что хорошо для ближнего, то хорошо и для нас.

Реализация такого проекта (если бы, повторяю, с ним согласились все стороны) с неизбежностью потянет за собой и другие проекты: транспортный, топливно-энергетический, строительный, туристический и так далее.

НЕМНОГО ЛИЧНОГО

Кто не ездил верхом по казахской степи; не встречал восход в киргизских горах; не пил чай с узбекскими стариками; не накупал народной таджикской керамики; не чувствовал древности этой земли на туркменских раскопках — короче, кто не бывал в Центральной Азии, тот не поймет внутреннего пафоса этого текста. После распада советской империи среднеазиатский регион как бы закрывается от нас, о нем мало что слышно. Редкие, с налетом иронии телерепортажи о политическом устройстве да смуглолицые работяги на улицах в поисках работы — вот, пожалуй, и вся информация.

Объявляя себя частью Европы — что в принципе правильно, — мы слишком легко теряем связь с Центральной Азией, что не только неправильно, но просто недопустимо. Российский орел смотрит в обе стороны. И если где встречает ответный доброжелательный взгляд, так именно в этих республиках.

Я много бывал в Центральной Азии, работал там, строил химическое производство. И вот что скажу: такого уровня доброжелательства, приятия русских не видел нигде. Россия пользуется тут большим уважением, в сознании здешних народов мы никогда не были ни захватчиками, ни поработителями. Русская культура, наука, образование, промышленность — все, что принесла сюда Российская империя, было сделано с уважением к местным культурам. У нас в этих странах, как теперь говорят, положительный имидж. А это, государи мои, дорогого стоит.

Терять связи с Центральной Азией не просто недальновидно, но и опасно. Регион будет еще набирать силу. Потенциал его огромен, а законсервированность обманчива. Народы Центральной Азии легко приобщаются к достижениям цивилизации, но не спешат преклоняться или вступать в споры с Западом. Такие споры не их масштаба. У них слишком глубокие корни, слишком велика историческая устойчивость, чтобы реагировать на преходящие моды прогресса. Они просто ждут своего часа. И то, как спокойно они его ждут, лишний раз доказывает недальновидность однобокого западничества.

У народов Центральной Азии есть все — тепло, богатые недра, рабочие руки. Единственное, чего им не хватает, — воды. И другом будет тот, кто принесет ее сюда. Если бы мы смогли продавать им воду, это был бы просто подарок. Мы получили бы в этих странах союзников на вечные времена. До тех пор, пока в России текут полноводные реки, наши отношения будут дружескими и позитивными.

Центральная Азия — особая территория. Там начинаешь чувствовать истинное время земли над суетой прогресса.

Там, в степи, ощущаешь мир под куполом неба и в принципе таким же целостным и глобально единым, как видят его космонавты.

Там царит мудрый и спокойный созерцательный настрой, чувство покоя и правильности мироустройства, которое в московской деловой суете приходит лишь изредка, в минуты особые — по выходным, на пасеке, среди пчел. Редко, но приходит.

Газета «МОСКОВСКИЙ КОМСОМОЛЕЦ», 07.10.2004 г.

© TURKMENISTAN.RU, 2017
Версия для печати