КТО ДИКТУЕТ МОДУ В СНГ?

На постсоветском пространстве Москва использует опыт АшхабадаСовсем недавно секретарь СБ РФ Сергей Иванов заявил о намерениях России применять сугубо прагматичные подходы во взаимодействии с партнерами по Содружеству. Безусловно, придет время более тщательного анализа изменений в отношениях России со странами СНГ, но как очевидный положительный момент следует признать сам факт происходящих перемен в механизмах взаимодействия внутри Содружества. Постсоветсткое пространство, вне всяких сомнений, выросло из детских штанишек, скроенных для него отцами-основателями СНГ. Да и сам термин “постсоветское” становится уже анахронизмом - настолько далеко разошлись пути некогда “союзных республик”.
Здесь интересно отметить, что новые принципы подхода к сотрудничеству в рамках СНГ, только-только заявленные Сергеем Ивановым, уже давно с успехом используются одним из членов Содружества. Речь идет о Туркменистане.
Для того чтобы с высокой долей достоверности оценивать реальный вклад этой страны в политическую копилку международных отношений в рамках Содружества, надо на время отказаться от расхожих и достаточно поверхностных попыток однокрасочного изображения политического имиджа Туркменистана, нередко встречающихся в российских СМИ.
Досужие рассуждения о несовершенствах демократических преобразований в Туркменистане можно в равной степени отнести ко всем членам Содружества, включая и Россию. Впрочем, неполные десять лет существования СНГ – слишком малый исторический срок для сколь нибудь полномасштабных оценок в этой области.
Вернемся, однако, к той модели участия в СНГ, которую с редкой последовательностью и целеустремленностью демонстрирует Туркменистан буквально с первых дней обретения собственной независимости.
Инерция советской приверженности коллективным действиям оказалась наименее свойственна туркменскому лидеру Сапармурату Ниязову, нежели лидерам других стран СНГ. Вызывая непонимание, а порой и откровенное раздражение партнеров по Содружеству, туркменский лидер упорно не желал участвовать в коллективных обязательствах и на практике утверждал приоритет двусторонних отношений между членами СНГ.
В определенной степени такое “вольнодумство” объяснялось реальной экономической независимостью страны от бывшей метрополии. Ведь и на сегодняшний день у России только с Туркменистаном сохраняется отрицательное сальдо в экономических взаиморасчетах, уходящих корнями в “союзные” времена.
Не только богатейшие углеродные сырьевые ресурсы, но и умение ими распорядиться, сохраняя государственный контроль над главным источником пополнения бюджета, позволило Туркменистану избежать международной долговой кабалы, не попасть в зависимость от международных финансовых институтов, а заодно и от навязываемых Западом моделей экономического развития.
Более того, Туркменистан, так же как и Россия, все эти годы выступал в качестве солидного кредитора для собратьев по СНГ. Ведь не секрет, что страны СНГ, получавшие туркменские энергоносители (Украина, Грузия, Армения), практически никогда не могли своевременно рассчитаться с накопившимися долгами. Всякий раз туркменская сторона с пониманием относилась к объективным трудностям партнеров и шла на реструктурирование долгов. Вот тут-то провозглашенный Туркменистаном приоритет двустороннего партнерства в рамках СНГ начинал выступать в качестве важного взаимовыгодного инструмента сотрудничества.
Хотя экономическая самодостаточность создавала солидный фундамент для неангажированности позиций Туркменистана на политическом пространстве СНГ, нельзя сказать, чтобы это преимущество было решающим в стремлении туркменского лидера идти непроторенным путем поиска достойного места своей страны не только среди бывших братьев-соседей, но и в масштабах мирового сообщества.
Краеугольным камнем новой политики Туркменистана стало достижение гражданского мира и стабильности в обществе. Провозглашенный Сапармуратом Ниязовым курс на возрождение национального самосознания не имел крайних шовинистических или ультра-мусульманских проявлений, что позволило избежать столь характерных в целом для СНГ разногласий или конфликтов на этнической или религиозной почве. А столь нелюбимая Западом неторопливость и обстоятельность в проведении экономических реформ дала возможность туркменскому правительству обойтись без “шоковой” рыночной терапии, а значит, и сохранить согласие в обществе, не претерпевшем быстрого расслоения на богатых и социально незащищенных граждан.
Кстати сказать, Туркменистан был и остается одной из немногих стран СНГ, откуда не звучат страстные призывы к России о защите прав и интересов соотечественников. Конечно, остающиеся жить в Туркменистане русские не могут не испытывать определенных трудностей. Но трудности эти (в первую очередь языкового характера) естественны для любого национального меньшинства в стране с возрождающимся самосознанием.
В то же время национальная принадлежность не является, как это происходит, скажем, в Прибалтике, поводом для ущемления гражданских прав некоренного населения. Что же касается взаимоотношений представителей разных этнических групп в Туркменистане на бытовом уровне, то их можно с полным правом называть образцом добрососедства. Более того, именно русскоязычное население Туркменистана первым смогло ощутить преимущества двойного – туркмено-российского гражданства, что по сей день остается недоступным для русской диаспоры во всех странах СНГ, кроме Таджикистана.
Гражданское согласие в сочетании с надежным экономическим положением создало благоприятную возможность для возникновения нового, концептуально осмысленного внешнеполитического курса страны, одинаково весомо проявившегося как в рамках СНГ, так и на международной арене. Речь идет о туркменском нейтралитете, официально и единогласно признанном на сессии Генеральной Ассамблеи ООН 12 декабря 1995 года.
Модель туркменского нейтралитета, успешно функционирующая в системе международных отношений вот уже шестой год, неоднократно доказала свою жизнеспособность, позволила Туркменистану превратиться в своеобразный миротворческий центр в центрально-азиатском регионе, еще раз заставила партнеров считаться с его особой позицией в рамках Содружества.
За неполные десять лет существования СНГ Туркменистан несколько раз выступал возмутителем общественного мнения, то отказываясь от централизованного управления экономическим сотрудничеством, то игнорируя договор о коллективной безопасности. Однако каждый раз время расставляло все свои места, и вскоре позиция Туркменистана переставала выглядеть вызывающей, даже в глазах скептиков приобретая черты здорового прагматизма.
Так было, кстати сказать, и с выходом Туркменистана из Бишкекского соглашения о безвизовом перемещении граждан в пределах СНГ. Многие восприняли эту новость в штыки. Но не прошло и года после принятого Туркменистаном данного решения, как уже и Россия выступила инициатором введения визового режима с некоторыми из стран - членов Содружества.
Опыт существования Туркменистана в составе СНГ убедительно демонстрирует, что сегодня в любом международном образовании не может быть, как раньше, единого, всецело доминирующего лидера. Оставаясь, как и ранее, главным образующим субъектом СНГ, Россия, похоже, приходит к выводу, что руководствоваться прежними мерками во взаимодействии с партнерами сегодня попросту невыгодно.