СТРАНА "ТРЕТЬЕГО ПУТИ"

Первая фраза в заметках об Иране - что-то типа "Тегеран встречает заунывным пением муэдзина" - заранее напрашивалась сама собой. Однако на самом деле Тегеран встретил рекламными щитами западных компаний, трелью мобильных телефонов, обилием строящихся небоскребов и новеньких "Пежо" местной сборки. Все это - внешние, наиболее зримые признаки новых веяний, под знаком которых живет сегодня 60-миллионная Исламская Республика Иран - самый крупный по численности населения и экономическому потенциалу ближайший сосед Туркменистана.


В прошлом году страна отметила знаменательную дату - 20-летие свержения монархического режима шаха Реза Пехлеви. Эта была первая в современной мировой истории революция, совершившаяся под знаменем ислама, своеобразный мусульманский римейк "теологии освобождения" - теории, невероятно популярной в 70-е годы в Латинской Америке, но так и не перешедшей там в стадию практической реализации. Теоретически обоснованная духовным лидером имамом Хомейни и поддержанная десятками миллионов обездоленных, иранская революция, гвардию которой составляла радикально настроенная студенческая молодежь, провозгласила исламские ценности в качестве основы внутренней общественно-политической жизни, и антиимпериализм, неприсоединение ни к одному из двух противостоящих тогда друг другу военно-политических блоков, самостоятельность и международную мусульманскую солидарность во внешней политике - принципы, получившие в своей совокупности название "третий путь".


При всех издержках революционного радикализма, Иран за два десятка лет добился значительных успехов в своем развитии. В результате национализации нефтегазовой отрасли - основы иранской экономики - правительство смогло направить значительные средства на улучшение материального благосостояния народа, реализацию крупномасштабных социальных программ, развитие национальной промышленности, образования, науки, культуры, здравоохранения, спорта. Сегодня по показателям в этих сферах Исламская Республика Иран занимает лидирующие позиции в регионе.


На мировой арене Иран стал одним из лидеров Движения Неприсоединения, своей независимой политикой добился большого авторитета и уважения среди развивающихся, в первую очередь, исламских государств. Вместе с тем некоторая ортодоксальность во внутренней жизни и зачастую непримиримая позиция, которую занимал Иран в вопросах внешней политики, привели к определенной изоляции страны на международной арене. При этом реалистично мыслящие политики и руководители западных государств, за исключением Соединенных Штатов (отношения Ирана и США это отдельная тема, и на них большой отпечаток накладывают факторы субъективного, эмоционального характера) уже с начала 90-х годов все активнее стали выступать за нормализацию отношений с ИРИ. Среди же лидеров новых независимых государств региона, образовавшихся после распада СССР, первым, понявшим бесперспективность блокирования Ирана, "выключения" его из региональных политических и экономических процессов, и решительно пошедшим на сближение с соседней страной, налаживание с ней взаимовыгодного сотрудничества, стал президент Туркменистана Сапармурат Ниязов.


Обосновывая свою политику в отношениях с Исламской Республикой Иран, глава молодого Туркменского государства сразу призвал отбросить политические и идеологические стереотипы и исходить из существующих реалий: наличия протяженной общей границы, громадного торгово-экономического потенциала двух стран, вековых исторических связей между туркменами и иранцами. Подобный конструктивный подход, естественно, не мог не вызвать положительной реакции в Тегеране. За короткий срок Туркменистан и Иран смогли создать солидную договорную базу для всестороннего сотрудничества, наладить равноправные партнерские торгово-экономические, культурные, гуманитарные связи. Сегодня товарооборот между двумя странами исчисляется сотнями миллионов долларов, Туркменистан экспортирует в Иран газ, хлопок, продукцию химической, текстильной промышленности, другие товары. В свою очередь, в Туркменистане успешно работают иранские компании, прежде всего в таких областях, как дорожное строительство, агропромышленный комплекс, сфера услуг. Активно развивается приграничная торговля, благодаря упрощенному визовому режиму жители двух стран имеют возможность беспрепятственно совершать взаимные поездки, посещать родственников, оказавшихся в разные годы и по разным причинам по ту сторону границы.


Особое значение туркмено-иранское сотрудничество приобретает в контексте региональных экономических процессов, в первую очередь, в рамках Организации Экономического Сотрудничества (ЭКО). Обе страны выступают горячими сторонниками наращивания потенциала этой международной структуры и активными участниками региональных транспортных, энергетических, коммуникационных проектов. Именно благодаря усилиям Туркменистана и Ирана стало возможным строительство железнодорожной ветки Теджен-Серахс-Мешхед, соединившей транспортные системы двух стран и открывшей, таким образом, прямой путь от морских терминалов в Персидском заливе к Европейской России и далее в Европу. Строительство же туркмено-иранского газопровода Курт-Куи-Корпедже многие не без оснований называют предтечей трансрегиональных трубопроводов по выводу огромных энергетических запасов закаспийского топливного бассейна на мировые рынки.


Конец 90-х ознаменовался серьезными изменениями во внутриполитической жизни Ирана и его внешнеполитическом курсе. Пришедший в 1997 году к власти в результате всеобщих выборов Президент Мохамад Сайед Хатами взял курс на эволюционную, поэтапную либерализацию общественного устройства страны, налаживание, не в ущерб собственным национальным интересам и фундаментальным принципам, конструктивных связей с внешним миром. Такая политика вызывает, в целом, положительную реакцию в иранском обществе, понимание со стороны обладающего огромными полномочиями лидера Исламской революции аятоллы Хаменеи. Иранский политический истеблишмент, несмотря на наличие в нем двух конкурирующих (что не означает непременно враждующих) течений, назовем их так - традиционалистского и реформаторского, - демонстрирует сегодня терпимость и инстинкт самосохранения : спокойствие и согласие в стране не бросаются в жертву идеологическим различиям и личным политическим амбициям. В этом, как считают сами иранцы, залог успешной эволюции страны в сторону разумного баланса демократических и исламских ценностей (в Иране, кстати, не противопоставляют два этих понятия), внедрения объективно обусловленных новаций при сохранении фундаментальных основ государственного мировоззрения.


Нечто похожее происходит и в сфере внешней политики. За последние годы иранская дипломатия добилась значительных успехов в деле налаживания партнерских отношений с западноевропейскими странами, Россией, Китаем, Турцией, в том числе в торгово-экономической области. В страну пошел поток инвестиций, современных технологий. При этом, оставаясь верными базисным принципам, Тегеран, когда это нужно, проявляет гибкость и способность к компромиссам: скажем, чтобы не осложнять отношения с Германией, власти Ирана освободили из заключения германского гражданина, уличенного в незаконной связи с мусульманской, что еще пять-шесть лет назад вряд ли было бы возможным. Другой пример - "фетва" - завет - имама Хомейни в отношении автора печально знаменитых "Сатанинских стихов" Салмана Рушди, проживающего в Великобритании. Иранцы не собираются "прощать" Рушди, но с британцами сейчас предпочитают говорить не о конкретном приведении приговора в исполнение, а о "моральном" наказании осквернителя святого для мусульман имени Пророка.


Чутко реагируя на меняющуюся геополитическую ситуацию, все большую популярность в мире идеи глобализации, Иран в качестве одного из приоритетов своей внешней политики провозгласил налаживание "Диалога цивилизаций" как прообраза будущего мироустройства и одновременно противовеса конфронтационой теории "сдерживания исламской угрозы", довольно распространенной сейчас в некоторых западных (и не только западных) кругах.


Идея "Диалога цивилизаций" является созвучной принципам, исповедуемым на мировой арене нейтральным Туркменистаном, президент которого неоднократно заявлял о недопустимости и бесперспективности взращивания "логики крестовых походов" в международных делах. Здесь у двух государств общие цели - установление конструктивных, партнерских и доверительных связей между исламским и христианским миром, Востоком и Западом, в целом, сближение их мировоззрений. Но "Диалог цивилизаций" в данном контексте - это не только политическая, мировоззренческая категория, он применим и в качестве прикладного механизма для активизации экономического "диалога" между азиатскими и европейскими, аграрными и индустриальными странами, выравнивания уровня их промышленного и технологического развития, при котором реальный экономический интерес возьмет верх над предрассудками, стереотипами и политическими ярлыками. Именно так и в Ашхабаде, и в Тегеране понимают глобализацию. И в этом смысле окончательный выход Ирана из политической и экономической изоляции объективно выгоден и Туркменистану в его стремлении вывести на мировые рынки огромные запасы своего энергетического сырья, да и другим государствам центрально-азиатской зоны.


Туркменистан и Иран едины в убеждении, что только мирный диалог без какого-либо силового вмешательства извне способнен обеспечить урегулирование конфликтов в регионе, стабильность и безопасность. Взаимодействие двух государств во многом способствовало успешному разрешению конфликта в Таджикистане. Ашхабад и Тегеран сегодня немало делают для возобновления переговорного процесса между противоборствующими афганскими группировками. Оба государства выступают против одностороннего, "черно-белого" взгляда на проблемы этой страны, за учет интересов всех представленных на афганской политической сцене сил.


При всем различии во внутреннем общественно-политическом устройстве, Туркменистан и Иран имеют схожие взгляды на такие принципиальные вопросы международных отношений, как уважение прав народов, их выбора собственного пути общественно-экономического развития, самобытности и самостоятельности внешнеполитического курса. Неудивительно поэтому, что отношения между Тегераном и Ашхабадом являют собой пример подлинного добрососедства, взаимного уважения и равноправия.


Исламская Республика Иран живет по собственному, мусульманскому календарю. От привычного европейского он "отстает" на несколько веков. Впрочем, иранцы и не собираются ни за кем гоняться, как и не намерены ни от кого отставать. Они выбрали свой самобытный путь, осознавая при этом, что какой бы год не указывал календарь, их страна вместе со всем человечеством вступает в новую эпоху, новое тысячелетие. И когда видишь закутанных в темные платки студенток, усердно молотящих клавиатуру компьютеров в недавно открытом в центре Тегерана Интернет-кафе, особым смыслом наполняется фраза, не без юмора высказанная одним иностранным дипломатом, долгое время работающим в Иране: "По большому счету, эта страна стоит сегодня на двух опорах - исламе и компьютере". От себя добавлю, что компьютеры иранцы предпочитают самых современных модификаций.