"КУЛЬТ ВОЖДЯ" БЕЗ СТРАХА И УПРЕКА

На освещённых улицах, несмотря на поздний час, полно гуляющих, причём трезвых, пролетают стайки молодёжи. После Москвы, переживавшей в ту пору лихие времена, не располагавшие к вечерним прогулкам, эта безмятежность и тишина вызывали ощущение нереальности.
Однако, прожив в туркменской столице с неделю и возвращаясь поздно из очередных гостей, поймал себя на том, что не прислушиваюсь к шагам за спиной такого же запоздалого прохожего, машинально отвечаю на неожиданное "Добрый вечер!" встречного незнакомого человека.
Говорю об этом так подробно потому, что и нынче картина человеческих отношений осталась похожей, хотя во всём остальном перемен множество. Они бросаются в глаза особенно в столице. Здесь повсюду новостройки: дворцы, мечети и… казино, бизнес-центры, шикарные отели, современные магазины… А рядом высятся краны - вехи новых строительных площадок. Всё это свидетельство если не процветающей, то, по крайней мере, динамичной, развивающейся экономики.
И, начиная с аэропорта, повсюду он - президент Сапармурат Ниязов - Туркменбаши ( этот титул "глава всех туркмен" прирос к имени и используется здесь вместо фамилии руководителя). Туркменбаши в бронзе, в мраморе, на уличных плакатах, в названиях улиц, городов и даже на купюрах манатов, которыми я расплачивался на здешнем базаре.
Человека заезжего так поражает, а порой и раздражает с непривычки это обильное присутствие, что портрет вождя иногда заслоняет все прочие впечатления. А поскольку визитирует в наше время всё больше свой брат-журналист, то выливается это на страницы иной демократической прессы ушатами иронии в адрес "вождя всех туркмен".
Я же, поскучав в многозвёздочном номере о моей прежней, не столь удобной, но весьма дешёвой гостиничке, подумал вот о чём. Почему у местных жителей частое общение с ликом Туркменбаши не вызывает отрицательных эмоций и уж во всяком случае той ненависти, которую пробуждают не менее частые явления на телеэкране тёти Аси и изделий с "крылышками"?
Может, притерпелись? Или дело в том, что в отличие от пишущей братии, пытающейся с набега, одним росчерком пера очертить и оценить чужую жизнь, туркменистанцы-то лучше гостей знают, что говорит, что обещает и что делает Туркменбаши - день за днём, час за часом, поскольку он и вправду на виду. А в последовательности и умении выстраивать политику Сапармурату Ниязову не откажешь.
Начав с приснопамятных и многократно высмеянных в той же прессе талонов, он пришёл к тому, что ввёл в стране для всех поголовно бесплатное обеспечение водой, электричеством, газом, солью. А для пенсионеров и многодетных семей - ещё ряд льгот с обеспечением продуктами по социально низким ценам.
Российским пенсионерам и работникам, по многу месяцев не получающим зарплату, всё это покажется сказкой. Случись с ними завтра подобное, они на руках пронесли бы правительство от Белого дома до Кремля. А решившийся на что-то в этом роде губернатор в отдельно взятом регионе тут же ощутил бы зависть и ненависть коллег и получил ярлык популиста в прессе.
Вешают ярлыки и на Ниязова. Но на них в Туркменистане не слишком-то обращают внимание. А своя пресса от резких заявлений воздерживается. Почему - отдельный разговор. А пока самое время задаться вопросом: "Откуда дровишки?" То есть откуда в бюджете самой бедной в прошлом и отсталой из советских республик деньги на эти социальные программы, на масштабное строительство?
Ответ не столь очевиден, как кажется. Да, в недрах этой республики скрыто около трети мировых запасов природного газа и огромные запасы нефти. Но всё это богатство надо, во-первых, уберечь, удержать в своих руках. Битвы вокруг туркменского горючего, надо сказать, разворачиваются нешуточные - за право разработки и эксплуатации месторождений сражаются на тендерах крупнейшие транснациональные корпорации.
Во-вторых, добыть "чёрное" и "голубое" золото. А для этого приходится модернизировать и строить заново всю систему добычи, транспортировки, переработки жидких и газообразных углеводородов. Что требует времени и огромных инвестиций.
Ход, предпринятый Туркменбаши достоин хорошего шахматиста, каковым он, по слухам, является. В 1995 году, в соответствии с резолюцией ООН, Туркменистан обрёл статус нейтрального государства. Этому предшествовала довольно энергичная информационная и пропагандистская подготовка. А вслед за тем республика приняла на себя ряд связанных с новым статусом обязательств.
Между прочим, Туркменистан всего третья - после Швейцарии и Австрии - страна, получившая нейтральный статус в двадцатом веке. Это вызвало поток сравнений и комментариев. От домашних восторженных: "Ашхабад - центральноазиатская Женева" - до сторонних, всё более ироничных по поводу таких претензий.
Между тем, туркменский нейтралитет отнюдь не декоративного свойства. Принятые обязательства включают отказ от принятия любой из сторон участия в военном конфликте, от размещения на своей территории чьих бы то ни было военных баз и право в случае агрессии извне обращаться за помощью к ООН и другим государствам. Первые два условия позволяют Ниязову успешно ладить с соседями. А как ещё можно выживать, имея напряжённую границу с воинственными афганскими талибами и с недоверчивым, религиозно обособленным Ираном. А пункт о помощи ООН и сам статус нейтрала - неплохая "крыша" от всех прочих посягательств.
Но за военно-политической, пока, слава богу, не проверенной на практике составляющей нейтралитета выступает его экономическая составляющая. И вот она-то (по прошествии пяти лет это можно уверенно сказать) работает в полную силу. Нейтралитет в экономике обернулся возможностью прочно поставить во главу угла открытый и откровенный прагматизм, свободу от каких-либо идеологических, политических предпочтений при выборе партнёров и выгодных контрактов, от каких-либо привязок к политике других государств или союзов.
Понятно, что у наших эмоциональных политиков, несмотря на весь демократизм, порой срабатывает комплекс "старшего брата" и требует большего почтения и предпочтения. А наша свободная пресса с той же эмоциональностью и готовностью бросается высечь новоявленных прагматиков за недостаток уважения. Но там, где эмоции побоку, деловые люди успешно находят общий язык. Так, недавно ничто не помешало главе "Газпрома" Рему Вяхиреву заключить с туркменскими коллегами весьма крупную и обоюдовыгодную сделку, едва наметилась трещина в "тёплой компании" учредителей Транскаспийского газопровода. И Туркменистану никакая "исламская общность" не помешала повернуться лицом на север, едва он испытал сомнения "экономической целесообразности" проекта в связи с требованиями Азербайджана уступить половину мощностей будущей трубы для перекачки собственного газа.
Грамотно выстроенная работа с инвесторами помогает Туркменистану находить средства не только на разработку полезных ископаемых, но и на преодоление последствий "социалистического разделения труда", в результате которого республика почти не имела у себя, скажем, перерабатывающей текстильной промышленности. Хотя ценный тонковолокнистый хлопок растёт здесь отлично. Сейчас около 40 процентов этого сырья перерабатывается на месте, и текстильный сектор экономики продолжает расти. А значит республика успешно борется с безработицей. В том числе женской.
Если в 1990 году непосредственно на месте перерабатывали около четырёх процентов выращиваемого в республике хлопка, то сегодня, после возведения во всех регионах текстильных комбинатов и фабрик, оснащённых самым современным оборудованием, можно переработать почти половину урожая. Местные предприятия выпускают вполне конкурентоспособную продукцию: две трети производимого текстиля и трикотажа идут на экспорт, причём в такие страны, как Германия, Турция, Швеция, США. А за изготовленной здесь джинсовой тканью выстраиваются в очередь ведущие модельные агентства мира.
Вкладывая миллионы долларов и помогая Туркменистану зарабатывать, инвесторы с Дальнего Востока и дальнего Запада - японцы и американцы, китайцы и немцы, англичане и израильтяне - полагаются на стабильность его нейтралитета и последовательно проводимой вот уже 9 лет политики открытых дверей.
Не удивительно, что при этом за последние пять-семь лет Туркменистан только на тотальную газификацию всей страны смог потратить свыше 1 миллиарда долларов США. За год 7,5 миллиарда кубометров газа семьи Туркменистана сжигают в своих очагах бесплатно. А главное - то, что могло стать источником социальной напряжённости и недовольства, стало одним из козырей правительства и лично Сапармурата Ниязова, который, будучи президентом, является по Конституции одновременно и главой Кабинета министров.
Нейтралитет позволяет Туркменистану двигаться и в сторону сокращения военных расходов в бюджете. Обозначив два года назад цель: иметь армию в пределах оборонной достаточности - около 1 процента населения, примерно 50 тысяч человек, С. Ниязову удалось заметно сократить военные расходы бюджета. Нынче, однако, дальнейшее сокращение застопорилось, туркменская армия по-прежнему сохраняет численность около 100 тысяч человек - вдвое больше заявленной цифры. Это подчас служит поводом для насмешливых заявлений в прессе о том, что вся реформа Туркменбаши свелась к запрету курить в армии.
Однако, похоже, что медлить с сокращением осторожного Ниязова заставили беспокойные соседи и настораживающие события минувшей осени и нынешнего лета в соседних Киргизии и Узбекистане. Понимая, что бандитам нейтралитет не писан, Ниязов и тут проявляет свой знаменитый прагматизм и реально оценивает ситуацию.
Тем не менее он продолжает усиливать стратегически важные для нейтрального Туркменистана противовоздушную оборону, современную военную авиацию и войска быстрого развёртывания - оборонительный комплекс.
Вообще вести реформы на Востоке, где и по сей день на дежурный вопрос "какие новости?" любят отвечать: "Слава богу, никаких" - дело не простое и не скорое. Но Ниязов, впрочем, все свои заявленные планы реализует, сообразуясь в сроках с реальными обстоятельствами, чем, кстати, лишний раз подтверждает свою репутацию прагматичного лидера.
Да, получается в ряде случаев медленнее, чем в России или у ближайших соседей - Узбекистана, Казахстана, Киргизии, - где уже практически завершена и "малая" и "большая" приватизация. Но экономика - не та сфера, где один манёвр следует выполнять по команде "все вдруг".
По сути, кроме торговли и совсем уж небольших предприятий местного пищепрома, в Туркменистане на первом этапе приватизировать было нечего. А отдать с маху в частные руки главное достояние страны - нефтегазовый комплекс - было бы неразумно и нерасчётливо. Во-первых, отдавать пришлось бы в чужие руки - свои капиталы ещё не успели нарасти. А во-вторых, это значило бы подорвать материальную базу всех социальных модернизационных и прочих программ.
Это только теперь, в ходе масштабной реструктуризации экономики, первые предприятия новых по сути отраслей - текстильной, сахарной, фармацевтической, - сразу и финансируются, и строятся и рождаются как частные. А приватизация добычи и переработки нефти и газа сильно разнесена во времени.
Что касается земли, то её в Туркменистане много, в сравнении с численностью населения, и президент готов каждому желающему нарезать лично кусок Каракумов в аренду. И от подчинённых требует активного участия в программе освоения земель. Свои участки есть у каждого чиновника, партийной ячейки, воинской части. Хочешь - овец разводи, хочешь - верблюдов, а есть вода для полива - выращивай хлеб, овощи. Туркменбаши при этом показывает пример: на его личных 25 гектарах пустыни растут дыни и пшеница.
Наверное, это все-таки пропагандистский ход, не более. Но сельхозроты, которые наряду со стройотрядами трудятся для прокорма и обустройства армии, - это реальность. И в целом программа передачи земли в бессрочную аренду сельским семьям уже принесла результат. Туркменистан, который в 80-е годы в Союзе собирал не более 70 тысяч тонн зерна и в буквальном смысле ел чужой хлеб, минувшим летом вырастил около полутора миллиона тонн пшеницы и практически достиг хлебной независимости. Зерно республика больше не завозит. При этом сохранены объёмы другой стратегической сельскохозяйственной культуры - хлопка.
Так что не только на слово приходится верить Сапармурату Ниязову, когда он подчёркивает: "В чём ни у кого не должно быть сомнения, так это в том, что Туркменистан принципиально и последовательно реализует программу рыночных реформ…" А тут, как правило, никто и не пытается возражать. Ведь результаты налицо: 117 процентов роста многомиллионных инвестиций, такой же рост товарооборота, открыты десятки новых предприятий за один только прошлый год - с цифрами не поспоришь.
Оппоненты обходят эту сферу молчанием. Зато в избытке находят аргументы, едва речь заходит о политике. Ещё бы, в Туркменистане одна-единственная партия под названием Демократическая, членами которой являются практически все депутаты парламента - Меджлиса и местных выборных органов, все министры, хякимы (главы администраций) и просто начальники. Под ней ходят все профсоюзы, женские, молодёжные и прочие организации. И возглавляет её президент, он же глава правительства, он же начальник (то бишь, председатель) партии - одним словом, Туркменбаши.
Как тут не вспомнить "объединяющую и направляющую", "ум, честь и совесть нашей эпохи"? Тем более что Сапармурат Ниязов ещё раз недавно сам подставился, почти процитировав основоположника: "В XXI век мы пойдём своим путём".
Особенно часто припоминают Ниязову отсутствие оппозиции. Между тем, оппозиция у Ниязова была. Он просто в своё время переиграл её вчистую.
В начале 90-х годов туркменская интеллигенция объединилась в движение "Агзыбирлик" ("Единство"). Движение именовалось национально-демократическим, но национальная составляющая в нём явно перевешивала демократическую. Ниязов тогда встретился лично почти с каждым из недовольных и, побеседовав, каждому предложил практически участвовать в деле национального возрождения в той или иной должности. Многие согласились и честно работают в новой ипостаси. Другие же… Впрочем, вот типичный пример.
В числе воинствующих диссидентов, объявлявших тогда даже голодовку, был поэт Дурдымухамед Курбанов. Он пожаловался, что не имеет даже "нормальной работы". Ниязов предложил ему место в своей пресс-службе. И вчерашний инакомыслящий принялся с такой прытью слагать хвалы новому патрону, что Ниязову пришлось неоднократно урезонивать поэта, просить его попридержать пыл. (Кстати, и своим ныне общеизвестным титулом Туркменбаши Сапармурат Ниязов во многом "обязан" верноподданному Курбанову). Он даже инициировал выдвижение Ниязова на Нобелевскую премию. Дело на полпути обернулось конфузом, а чересчур активного поэта тихо отправили заместителем редактора в женский журнал.
Не дождавшись более почётных должностей, Курбанов вновь стал диссидентствовать и обличать - уже на радио "Свобода". Выпустил за рубежом резко обличительную книжонку. Но потом вернулся домой, публично покаялся и вновь прочитал хвалебные стихи о президенте. Однако, так и не исхлопотав ничего за заслуги, подался в какой-то бизнес…
История, в общем, достаточно характерная и для оппозиции, и для президента.
Говоря о Ниязове, часто приводят данные выборов. На последнем референдуме в январе 19994 года президентские полномочия С. Ниязов были продлены до 2002 года. За это избиратели высказались практически единогласно. И уже неоднократно поднимался на Совете старейшин вопрос о пожизненном президентстве, от которого, впрочем, С. Ниязов так же неоднократно отказывался. Но, тем не менее, 28 декабря 1999 года парламент всё же принял конституционный закон, предоставляющий Туркменбаши "исключительное право осуществлять полномочия главы государства без ограничения срока".
Во всём этом есть своя логика. Момент истины в своём отношении к Сердару (ещё одно почётное прозвание Ниязова означает "вождь") наступил для туркменистанцев в августе-сентябре 1997 года, когда их президенту в Мюнхене сделали сложную операцию на сердце. Самые большие здешние скептики, умницы и интеллигенты в те дни задавали себе естественный вопрос "Что будет, если что?..". И поднимали глаза к государственному флагу.
Что там можно увидеть? Вдоль древка на зелёном полотнище туркменского флага идёт ковровая полоса с пятью пёстрыми орнаментами - гёлями. Пёстрые многоугольники - не просто дань восточному представлению о красоте. Они означают в сущности то же самое, что и пять звёздочек на флаге: пять регионов, а если копнуть глубже - пять родоплеменных кланов, представляющих современный Туркменистан. Каждый гёль сам по себе почти что герб и знамя, а заодно - визитная карточка одной из пяти областей республики. И все, кто знает это понимали: "если что" - вместо одного просвещённого, образованного и дальновидного Сердара, доктора экономических и политических наук, почётного члена зарубежных академий, не устающего напоминать туркменам, что они единый народ с общей страной и великой целью, Туркменистан вполне может получить кучку местных "сердарчиков", которые тут же примутся делить власть и страну.
Опасность эта не преувеличена. Туркмены - молодая нация, вплоть до Октябрьской революции (а практически до второй мировой войны) сохранявшая родоплеменное деление.
И в последние десятилетия это деление лишь слегка поистёрлось, как старый домотканый ковёр, на котором и двести лет спустя ясно различимы родовые гёли.
Всё это готово было забурлить вновь на волне суверенитета. Срочно требовалось нечто, способное стать действенной объединяющей силой. Перед глазами уже полыхал пример Таджикистана, где Север встал против Юга. Отчасти из-за нехватки времени, отчасти из-за понимания местной ментальности (в Туркменистане, как нигде, сильна традиция патернализма: мудрость, закон, власть и сила здесь всегда персонифицированы) такой объединяющей фигурой стал сам руководитель страны Сапармурат Ниязов.
Словом, как в песне, лидера для себя страна "слепила из того, что было, а потом что было, то и полюбила". Однако, почему именно он, почему его не разнесла в клочья клановая многополярность? Часть ответа скрыта в драматических фактах его биографии. Потеряв отца, павшего смертью храбрых в боях второй мировой войны, а затем мать и двух братьев в страшном ашхабадском землетрясении 1948 года, будущий "сердар" восьмилетним сиротой оказался в интернате. И если его предшественника на главном в республике руководящем посту М. Гапурова в спокойные советские времена уличали в особом пристрастии к соплеменникам-эрсаринцам и землякам из Чарджоу, то Ниязов сумел примирить всех своей "ничейностью", подчёркнутым личным нейтралитетом. Похоже, и идею общего туркменского нейтралитета он подчеркнул, даже выстрадал из того же личного опыта.
Кроме того, будучи истинно восточным тонким и гибким политиком, Ниязов при всём патернализме и единоначалии тщательно соблюдает баланс региональных сил при назначении на правительственные и иные заметные должности. И ни одного, сколь-нибудь крупного и серьёзного шага не предпринимает без одобрения Совета старейшин. Думается, после знакомства с ситуацией в республике и фактами биографии её президента многое начинаешь понимать в нынешних туркменских реалиях.
Совершенно ясно, что однопартийная система, собравшая всех под одной крышей - всего лишь иное выражение той же, всеми силами и средствами утверждаемой и насаждаемой идеи единства. Любая многопартийность в данных конкретных обстоятельствах неизбежно выродилась бы в систему клановых "клубов по интересам" и повлекла бы, как теперь говорят, крутые разборки в борьбе за власть.
Кстати, и не в меру верноподданническая пресса, и хитрость, и угодничество чиновников вовсе не радуют Ниязова, а только мешают ему, заставляют искать иные, порой весьма экзотические источники достоверной информации.
Вообще, баек о Ниязове рассказывают много. Как и положено символу, он при жизни обрастает легендами. Но рождаются они не на пустом месте. Вот одна из историй, которую с особым удовольствием рассказывают в Ашхабаде.
О том, что Ниязов любит водить машину и даже гостей-президентов порой катает по своей столице, сидя за рулём "Мерседеса", хорошо известно. Но, говорят, нередко он садится за руль старенького битого "Москвича", который держит на такой случай в президентской "конюшне", и, улизнув от охраны, в гриме и с приклеенной бородой, выясняет, как на самом деле живёт народ в стране. Он заглядывает в магазины и учреждения, разговаривает с людьми, а потом делает выводы, включая и оргвыводы. Так что последствия подобных рейдов налицо.
Не надо принимать это за анекдот, тем более, что у Ниязова есть последователи. На днях в сообщениях мировых информационных агентств промелькнул такой факт. Король Иордании Абдулла Второй в образе хромого нищего оценил уровень "сервиса" в одной из социальных больниц своего королевства и никем не узнанный был вытолкан оттуда взашей…
Похоже, столь оригинальный способ получения правдивых сведений вновь в чести - со времён Гарун-аль-Рашида. И можно не удивляться, зная азартность и склонность к неординарным поступкам Сапармурата Атаевича. Недаром пожилым туркменом на "Москвиче" в окрестностях Ашхабада пугают чиновников.
А вот совсем недавнее официальное сообщение об отмене в Туркменистане смерной казни. Одновременно прошла большая амнистия, выпустившая за год на свободу почти 70 тысяч осуждённых. Ещё две тысячи на очереди в эти дни - в честь национального праздника. Показательно, что акции милосердия не привлекли к всплеску преступности. Напротив, в нынешнем году число правонарушений на 10-12 процентов ниже, чем в прошлом. Несколько лет назад газеты писали о чрезмерной жестокости туркменского руководителя. Тогда были арестованы, осуждены и расстреляны сразу несколько крупных бандитских авторитетов, главарей шаек, убийц. Нашумевшую и шокирующую передачу показало национальное телевидение.
Но ещё перед тем Ниязов напомнил народу, что вплоть до Второй мировой войны в Туркменистане не принято было даже двери запирать на замок… А потом, собрав уже упомянутый Совет старейшин, поставил вопрос ребром: "кто в республике хозяин - мы или они (преступники)?" И получил карт-бланш на свои действия.
Без благословения Совета старейшин ни милиция, ни сам президент не могли бы поступить столь решительно и жестоко. Достаточно было хотя бы одному роду-племени по слову стариков вступиться за своих "заблудших овец", и мог разгореться такой сыр-бор… Но старейшины мудро сказали: у воров и отщепенцев нет рода-племени. Та жестокость и нынешняя мягкость - две взаимно обусловленные грани решения одной проблемы.
Что касается Совета старейшин при президенте, то, несмотря на некоторый архаизм названия и церемоний, с какими обставляются его заседания, это вовсе не декоративный, хотя и не правительственный, номинально непричастный к власти орган. Президент со стариками пьёт чай и беседует. И скорее они, чем однопартийный, единогласный парламент представляют здесь и реально существующий баланс интересов, и практическую демократию в этой республике.
Не так, как у нас? Не так как у всех? А кто докажет, что существует один рецепт, верный во все времена на всех широтах? Пусть уж со своей перепутаницей разбираются сами туркмены. А нам пора прислушаться к собственной мудрости и перестать ходить со своим уставом в чужой монастырь. Экспорт революции, хотя бы и под самыми святыми демократическими знамёнами - дело малопочтенное и бесперспективное.
Не удержусь от классики: "Восток - дело тонкое". Здешняя политическая жизнь и впрямь похожа на здешний же знаменитый ковёр с его сложными узорами-криптограммами. Хочешь разобраться в сплетениях - научись читать "шифр", хотя бы постарайся понять главное.
На персональном уровне таким главным в восприятии чужой страны стало для меня ощущение личной безопасности, то самое, что так поразило вначале. Для северного соседа Туркмении - России, в том числе для её политики, думаю, важней всего то, что нейтральная независимая республика является надёжным и состоятельным партнёром. И хотя там нет российских военных баз и нет наших войск, чужие базы и чужие войска также удалены от России на всю глубину туркменской территории.
А по нашему или не по нашему проводят там свои реформы, как выбирают и чьими портретами украшают города - в сущности дело их самих, соседей, а с оценками не следует торопиться…